Со все возрастающим возбуждением я двигался сквозь один туннель за другим, все они состояли из света и звуков. Передо мной возникали образы танцующих людей. Внезапно удары превратились в песни, исполняемые женскими голосами, затем перешли в странные интонации — наподобие ритмов острова Бали, исполняемых оркестром из гамеланов (индонезийский музыкальный инструмент), затем — в лютеранский гимн, причем все это — в прекрасном созвучии. Но слышал я все это совсем не ушами.

Казалось, что мое существо настраивается на одну духовную УКВ-станцию за другой, вызывая воспроизведение какой-то особой глубокой жизненной правды, которая до сей поры была во мне таинственным образом закодирована.

Очутившись в кабинете врача-радиолога, я узнал, что необходимо поехать в другую больницу. Дело в том, что врач-радиолог обнаружил у меня сгусток свернувшейся крови длиной около четырех сантиметров в правой сонной артерии, как раз под правым полушарием головного мозга.

Вспоминая три недели своих мучений, я не воспринял этот диагноз как полный сюрприз. Но потрясение, тем не менее, было колоссальным. Мне было всего сорок семь лет, я был достаточно моложав и здоров, а тут мне говорят, что я буквально в двух шагах от смерти.

Уже через полчаса я был в палате экстренной хирургии госпиталя святого Иосифа в Денвере, где хирург сообщил мне, что сгусток крови образовался вследствие того, что в мозгу произошло кровоизлияние. Поскольку сосуды плотно окружены костящий черепа, сгусток крови попал в кровеносный сосуд и там уплотнился, образовав большую спираль в форме полумесяца, покрывшую внутреннюю стенку правой артерии. Достаточно было небольшого расширения сосуда, чтобы сгусток оторвался и по кровеносному сосуду попал в мозг, вызвав сильнейший паралич. Чудо, что я еще жив.